Вот сидишь и понимаешь — четыре года. Целых четыре года назад у меня умер кот. Не «ушёл», не «уснул», а именно умер. И за эти четыре года в жизни столько всего поменялось: работа, квартира, какие-то планы рухнули, какие-то осуществились. А эта чёрная дыра в душе — она на месте. Не заросла, не затянулась. И самое странное — я до сих пор не могу найти в себе силы взять нового.
И ведь не потому, что не люблю котов. Люблю. Вижу на улице — сердце ёкает. У друзей в гостях — сразу иду гладить. Но стоит только подумать: «А может, и правда уже? Взять из приюта…» — как внутри всё сжимается в ледяной комок и панически кричит: «НЕТ!»
И понимаешь же умом, что это иррационально! Что новый кот — это не предательство. Это не попытка заменить того, единственного. Он будет другим, со своим характером, своими дурацкими привычками. Он даже породы другой может быть. Но эта мысль не спасает. Потому что за ней тут же вырастает другая, страшная и неотвратимая: а потом он тоже умрёт.
Вот в этом и вся жесть. Ты уже знаешь финал. Ты прошёл этот путь от острого, щенячьего восторга, когда в доме появляется это пушистое чудо, до тихого, будничного уюта, когда он часть твоего распорядка. А потом — до первой седины на морде, до ветеринарных клиник, до ночных бдений, когда он уже просто тяжело дышит рядом. И до того последнего, пустого, оглушающего утра, когда в доме вдруг становится тихо. Слишком тихо. Навсегда тихо.
И ты боишься не забот. Не лотка, не шерсти, не испорченной мебели. Ты боишься снова привязаться. Позволить этому комку шерсти влезть в самое сердце и обосноваться там. Потому что знаешь — это сердце снова разобьётся. Обязательно. И чем сильнее привяжешься, тем больнее будет. Получается, что сознательно отказываешься от возможных лет радости и мурчания, потому что боишься одного, неизбежного дня боли. Это как добровольное эмоциональное затворничество.
А вокруг все, конечно, «поддерживают». Говорят: «Возьми нового, он поможет забыть». Да какого хера — «забыть»?! Я не хочу забывать! Я не хочу, чтобы его память стиралась, замещалась кем-то другим. Это чувство вины — оно тоже где-то грызёт. Как будто, взяв нового, ты ставишь крест на старых чувствах. И это ерунда, я это знаю. Но чувства — они же не слушают доводы разума.
Так и живёшь в подвешенном состоянии. Вроде и пусто без кота, вроде и дом нежилой какой-то. Но и переступить через этот страх новой потери — сил нет. Как будто эмоциональный предохранитель выбило в тот день четыре года назад, и до сих пор не починил.
Может, это и есть та цена за ту безмерную любовь, которую они дарят. Дорогой, блин, ценник. Очень.
