Цикл «Столичный доктор» — это фантастическая сага о Евгении Баталове, современном хирурге, который после смерти оказывается в теле врача в Москве конца XIX века. Герою предстоит не только справиться с травмами своего нового тела, но и, используя знания из будущего, совершить переворот в медицине прошлого — от создания прообраза скорой помощи до внедрения революционных методов лечения.
| Жанр: | Попаданцы, Альтернативная история |
| Форма: | Роман в 8-и томах |
| Резюме: | Читать обязательно! |
Аннотация.
Евгений Баталов, талантливый врач и основатель первой в Москве «скорой помощи», продолжил свой путь в мире медицины Российской империи конца XIX века. Его новаторские идеи, такие как стрептоцид, зеленка и тонометр, принесли ему признание и успех, но также завистников и недоброжелателей. Баталов столкнулся с вызовами как профессиональными, так и личными. И теперь ему приходится бороться с бюрократией, решать финансовые проблемы «скорой», обучать персонал и противостоять чиновникам. В то же время он оказывается втянут в дуэль, а затем и в запутанные отношения с московскими Романовыми, которые предлагают ему необычную сделку. Теперь его ждут сложные операции, научные открытия и неожиданные повороты судьбы.
«Опять попаданцы?» — спросите вы. «Опять попаданцы», — отвечу вам я. Ну что делать, если во-первых, есть действительно интересные истории, а во-вторых — это один из самых популярных жанров в современной фантастике. И «Столичный доктор», как по мне, один из тех представителей, благодаря которому попаданцы всё ещё на коне.
Я люблю истории про попаданцев, причем вне зависимости от времени и вселенной. Как ни крути, в любом случае мы следим не за окружением героя, а за ним самим — человеком, за его историей, развитием, метаниями и мыслями. Ну и чем интереснее время и место в которое он попадает, тем интереснее его приключения. А самое захватывающее, когда попаданец не гипергигасупердупервоин-убиванец, не прогрессор всего на свете с компом и доступом в интернет, а простой человек, специалист, пытающийся толкнуть историю. Толкнуть её не магией, близким знакомством с местным богом, мощным сюжетным пинком от автора, а своим собственным трудом. Тяжёлым, изматывающим, местами даже бесполезным, но трудом.
Причем очень, очень круто, когда автор, пестующий потуги своего героя на ниве прогрессорства — понимает о чём пишет. Я вот где-то, уж не помню, встречал такое изобретение пенициллина очередным попаданцем — подождал пока хлеб заплесневеет, съел — и тут же выздоровел! Ёпта! Делов-то! Так вот тут, в этих книгах, её авторы Алексей Вязовский и Сергей Линник явно знают о чём пишут, то есть о медицине. И это — офигеть как круто!
1. Мир, в котором живут герои
Мир книги — это не просто картинка из учебника истории, а живой, дышащий организм. Авторы с потрясающей дотошностью воссоздали Москву эпохи заката Российской империи. Чувствуется, что они отлично знают и исторический контекст, и специфику медицины того времени. В этом мире медицина делает первые робкие шаги: о антисептиках ещё спорят, большинство операций — это ампутации, а о бактериях говорят с недоверием. Герою приходится бороться не только с болезнями, но и с косностью мышления коллег, предрассудками общества и чиновничьими преградами. Именно в эту гущу и попадает главный герой, и его попытки навести хоть каплю современного порядка выглядят одновременно героически и иронично.
На нелёгком врачебном пути Евгения Баталова встречаются реальные фигуры вроде Склифосовского, Чехова, Бехтерева, Бурденко или великих князей. Мне понравилось. Здесь они, эти бронзовые памятники, наполняются жизнью, страстями и мыслями. Они живые и самостоятельные, они влияют на героя и герой влияет на них. Интересно, чёрт возьми.
Конечно, и роялей полно — всё слишком гладко выходит, бабки текут не рекой — ниагарским водопадом, всякие китайцы с гипнозами, забивание ниндзей голыми руками, князья-куколды ну и всякое такое. Но это не раздражает, в конце концов, ну вот так видят авторы.
В общем, мир очень живой, понятный, наполненный запахом эфира в операционной и навоза на улицах. Нраиццо.
Сцены быта врача на войне и в экстремальных условиях
Отдельно хочется отметить эпизоды, где герой сталкивается с медициной в её самом суровом проявлении — в полевых условиях страшной войны. Описания быта врача в этой мясорубке написаны на удивление ярко и достоверно. Ты буквально чувствуешь на себе тяжесть мундира, запах йодоформа и пороха, видишь бесконечный поток раненых и понимаешь, каково это — принимать решения за доли секунды, когда от тебя зависит чья-то жизнь. Это не парадные батальные сцены, а грязная, изматывающая работа, где нет места красивым словам. Авторы не героизируют происходящее, а показывают его как есть: усталость до изнеможения, импровизированные операционные в крестьянских избах или прямо на телегах, постоянную нехватку самого необходимого, моральное истощение. Кровь, грязь, страх, голод и холод — никакой романтизации войны. Эти главы — одни из самых сильных в цикле, они добавляют истории настоящей, взрослой драмы и показывают главного героя с новой, непарадной стороны. После них по-настоящему понимаешь, какой ценой давались те прорывы в медицине, которые сегодня кажутся нам обыденными.
2. Сюжет
Сюжет здесь — это не про «спасение мира за неделю», а про упорное, ежедневное преодоление. Герой, едва оправившись от травм своего нового тела, с головой уходит в работу: лечит, оперирует, обучает персонал, борется с бюрократией и по кирпичику строит систему, которая могла бы спасать жизни. Мне особенно импонирует, что он не кидается переписывать историю, а фокусируется на своём деле — медицине. Конечно, со временем его деятельность обрастает политическими и личными интригами — ему приходится иметь дело и с московскими Романовыми, и с самим императором, который, заметьте, вовсе не стремиться дуть ему в попу и делать прямо вот сей момент своим наследником, и с завистливыми коллегами, и с финансовыми проблемами своей «скорой». Динамика от книги к книге нарастает, ставки повышаются, и читать становится всё интереснее. Да, некоторые сюжетные повороты предсказуемы, а рояли местами поломали все кусты в округе, но общая увлекательность повествования это компенсирует с лихвой. Интрига есть, и она держит в тонусе.
Отдельно хочется сказать о наградах, которые волей авторов навешали на героя — как он в них всех ходил-то? Мне кажется он просто должен был падать под их весом :)))
3. Стиль
Стиль повествования — это огромный плюс всего цикла. Текст написан грамотным, живым русским языком, без раздражающих ошибок и стилистических ляпов. Сложные медицинские термины и описания процедур вплетены в повествование так искусно, что не отпугнут даже далёкого от медицины читателя, а, наоборот, заставят с интересом вникнуть в суть. Читается всё на удивление легко, почти на одном дыхании. Диалоги естественные, герои говорят так, как могли бы говорить реальные люди, а не картонные персонажи из исторического романа. Отдельно отмечу лёгкий, ненавязчивый юмор, который скрашивает даже самые мрачные сцены и не даёт чтению превратиться в унылое погружение в медицинский справочник.
4. Общее мнение о цикле
В целом, цикл оставил очень тёплое и стойкое впечатление. Это тот редкий случай, когда коммерчески успешный жанр «попаданчества» наполнен умным содержанием, уважением к истории и к профессии врача. Книги читаются (или слушаются) на ура, отлично отвлекают от реальности и при этом оставляют в голове не только приятные эмоции, но и кучу интересных фактов. Кое-где, конечно, можно придраться к темпу или к некоторым сюжетным нестыковкам, но общее ощущение — однозначно позитивное. Если вы ищете неторопливую, но увлекательную историю с ярким главным героем, уникальной медицинской темой и отличной атмосферой, «Столичный доктор» — ваш выбор. Ни пожалел ни секунды. Рекомендую.
Уважаемые читатели!
Автор пишет для вас всякое интересное, но он тоже хочет кушать. Если вам нравится его творчество, купите книгу или порадуйте донатом. В крайнем случае напишите положительный отзыв, это поможет привести новых читателей.
Отрывки, чтобы оценить язык:
Мужик прошаркал к столу, бухнул поднос на столешницу:
— Стало быть проснулись уже, Евгений Александрович? Я окошко открою?
Не спрашивая разрешения, мучитель распахнул створки, пустил в комнату холодный воздух. Да, октябрь. В небе — серая московская муть, мелкий, противный дождик.
— Зима то близенько! — мужик пригладил длинные седые бакенбарды. — Как жить-то будем? Дровишки надо купить, печника позвать трубы почистить. Это рублев десять будет! А то и больше. А мы еще три рубля должны мяснику, да прачке рупь. А за квартиру как платить?
Лысый выжидающе на меня посмотрел. И что отвечать? Цены то дореволюционные. Что вкупе с газетами за 1894-й года как бы намекает… Ответ мне неизвестен. Может, у меня под подушкой миллион лежит, я там не проверял пока. Свернем с опасной темы.
— Закрой окно, холодно!
Надо было что-то говорить и лучше всего про погоду.
— Смотри, какой мерзкий дождь.
— Дохтур сказал, что вам нужон свежий воздух! — возразил мужик, но окно закрыл.
— А что он еще сказал?
— А вы, стало быть не помните? Питание вам нужно хорошее, мясное. А с каких спрашивается доходов? Из университета то вас прогнали, не побоялись то Бога! А Прохор паршивец денег поместных не шлет, отговаривается скудостью. Поехать бы к нему, да разобраться в чем дело. Батогов дать.
В этом месте я невольно скривился, и лысый это быстро просек.
— Хотя по нынешним временам-то сечь запретили дураков. Оне же граждане! — сопля все-таки упала из носа.
— Кузьма! Кузьма, етить твою налево! — в комнату ворвалась мощная баба в сером платье в пол и телогрейке поверх. Волосы у нее были убраны под капор, лицо было мясистым, красным. Но глаза смотрели весело, даже можно сказать игриво — Ты чего не подал барину его кресло? Доброго утречка, Евгений Александрович! Как спалось?
Ответить я не успел. Крики потихоньку стихли, послышался вой сирены первой скорой. А потом сразу двух. Солдатики начали раздвигать народ в стороны, давая проехать повозкам. На ближайшей сидел бледный Моровский, к которому я и бросился.
— Вацлав Адамович, тут ад кромешный! Нужно срочно обеспечить доставку пострадавших в больницы, сортировку, оказание первичной помощи…
Доктор соскочил с повозки, начал махать руками экипажам, расставляя их в свободных местах:
— Уже занимаемся, Евгений Александрович. Вы сами-то как?
— Жив. Жиган спас.
— Бригад может не хватить, — посмотрел я на прибывающие скорые.
— Точно не хватит, — покивал Моравский. — Надо реквизировать телеги и экипажи.
Очень кстати вернулся Жиган, причем в сопровождении Власовского. Тот шел на негнущихся ногах, вытирая платком лоб. Жарко, даже дышать трудно. Пот струйками стекает по спине, капля, которую я не успел промокнуть, попала в глаз, резко защипав.
— Доктор Баталов? — Власовский меня узнал, остановился. Полицмейстер был еще бледнее Моровского, борода вздыбилась.
Блин, ну почему пунктов раздачи подарков не сделали больше? На каждом въезде в город? Не продлили все мероприятие на несколько дней? Одни загадки. Люди, словно бараны перли на эти ублюдочные палатки за дурацкими кружками и копеечными пряниками. Я обернулся. Бригады уже занялись оказанием помощи, но их было слишком мало!
Так и хотелось крикнуть: люди, на что вы размениваете свою жизнь? Что выжившие потом расскажут? Затоптал кого-то ради грошовой халявы?
Густая противная слюна скопилась во рту, я наклонился выплюнуть ее, она мне прямо дышать мешала, и тут меня вырвало — противной, кислой жижей, которая никак не хотела кончаться.
Власовский, не дождавшись ответа, кинулся дальше, я же, некультурно вытерев рот рукавом, бросился вслед за полицмейстером:
— Александр Александрович!
Он остановился, повернулся ко мне.
— Слушаю вас, Евгений Александрович.
— Прошу прощения за конфуз… — я махнул рукой назад.
— Полноте, не берите в голову. Тут у самого ком в горле стоит… Такое…
— Нужен транспорт. Мы всех пострадавших не вывезем своими силами.
— Да, конечно, — кивнул Власовский, тяжело вздыхая. — Распоряжусь, чтобы к вам подгоняли.
Я кивнул Гедройц, и она заняла наше место на сортировочной площадке. Мы пошли мыться. Когда зашли в операционную, раненый уже лежал на столе. Да, правую ногу не спасти. Как он жив еще с такой травмой? Бедро размозжено почти до паха. Бледный, дышит часто. Весь мокрый — так вспотел. Что же тут будет летом⁇
— Кто нам доложит состояние? Группу крови определили? Венозный доступ получили? Где капельница? Чего ждем? — поторапливал я сотрудников. — Травматический шок лечить надо, а не смотреть на него!
— Сто на шестьдесят, пульс сто двадцать, температура тридцать шесть и две.
— Начнем, помолясь, — перекрестился я. — Скальпель!
Работал Бурденко хорошо. Спокойно. Видно, что практиковался много, ассистирует не впервые. Не позволял себе лишнего, приказы выполнял четко. Техника хромает еще, но сейчас он опыта наберется быстро — особенно если такие поступления раненых будут регулярными. И очень внимательно смотрел, что делаю я.
Через час мы закончили. И пациент пока оставался живым. И даже давление слегка поднялось — помогло переливание.
Я снял перчатки, вытер лоб. Посмотрел на Бурденко.
— Поздравляю. Но. За это время доктор Михеев провел уже две ампутации. То есть мы своим благородным поступком кому-то одному операцию не дали сделать. Возможно, за это время состояние раненого ухудшилось. Теперь понятно, зачем на сортировке черные метки? Мы должны спасти как можно больше людей, извините за пафос. И кем-то приходится жертвовать. Ну что, Николай Нилович. Если выживем — приглашаю к себе в клинику на стажировку. Под моё руководство.
Он застыл. Потом слегка покраснел. И улыбнулся — тихо, сдержанно, но искренне. Как человек, которому вдруг подали руку из будущего.
— Спасибо, Евгений Александрович. Для меня… это честь. Приложу все усилия… Я про «Русскую больницу» даже не думал…
— Помечтали, и хватит. У нас отдых, пока мы перемываемся.
Ниже содержатся рекламные ссылки ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY
Привет, не могли бы вы подсказать,
какой хостинг-провайдер вы используете?
Я открыл ваш блог в 3 совершенно разных браузерах и должен сказать, что он грузится намного шустрее большинства.
Можете посоветовать хороший хостинг по справедливой цене?
Спасибо, я это ценю!
Добрый день. Я пользуюсь вот этим хостингом уже 10 лет. Все устраивает.